.трогательным произношением. Любимой ее приговоркой было: «Горе мое горькое». Причем говорила она эту свою фразу, когда и горя-то никакого не было, в самом веселом расположении духа и вообще по пустякам. Например, прольет Олечка чай на стол или себе на платье, Таня тотчас бросается за полотенцем, вытирать, и вот уж самое время произнести ей свою фразу о горе горьком. Но как передать звучание этой фразы? В русском языке нет буквы, обозначающей смягченное «х» и «г». Нечто среднее между «г» и «х». Мы не говорим «ради бога», но и не говорим «ради боха», мы произносим звук, который, как ни бейся, невозможно обозначить на этой странице. Если поставить этот звук на место «г», то и получится приговорка нашей Тани: «ГорЭ мое горькое». С тем и будет никогда не забыта. Лет ей было не больше двадцати. Она была не красавица, но и не дурна собой, улыбчивая, всегда в движении, всегда не только готовая все сделать, но делающая так, что не успеешь моргнуть глазом. По нашему ли неумению «жить», по свойствам ли нашего характера мы и в других случаях не вырабатывали особых отношений с домработницами, не устанавливали расстояния между нами и ними, если же были расстояния и барьеры, то они устанавливались не нами— самими домработницами. Таня же, оказавшись вдалеке от родителей и по ласковости своей натуры, скоро сделалась равным членом нашей семьи. Помню, как одним летом мы с женой возвратились в деревню после недельной отлучки и как Таня бросилась на шею жене (своей хозяйке) и как они обнимались и миловались, словно родные сестры или словно мать с дочкой. Дети не чаяли в ней души, да и она, как видно, любила их. Они стали большенькими к тому времени —одной семь, другой пять лет, так что сознательная человеческая привязанность была уж доступна им и проявлялась она в любви к Тане. На летние месяцы мы уезжали в деревню. Там с особенным проворством трудились Танины руки. Вместе с нами она в грядах сажала молодые вишенки, ездила в лес по землянику и по грибы. Земляники она успевала нахватать вдвое больше нашего. Только и слышно из-за кустов, если нападала на особенное земляничное место: «Горе мое горькое», Придя домой, эту землянику мы все, 398
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4