Мое воображение завертелось вокруг возможных вариантов исчезновения дочери и жены, и были эти варианты один хуже другого. Но в это время из противоположных дверей, из тех, в которые уводят и уносят больных детишек в недоступные, поглощающие сферы больницы, вышла женщина, ведя за руку выздоровевшего мальчика. Лицо ее вспомнилось мне, она сидела здесь (ждала, значит, выписки сына) еще до того, как я ударился в хлопоты. г -—А где?.. Вы не знаете... такая, очень больная девочка? ^Положили их час назад, — Двоих? — Обеих и положили. — Кто же осмелился это сделать?! Приказ министра... — Нянечка в шлепанцах пришла да и увела с собой. Тут появилась и нянечка с узелком в руках. Протянула одежду мне. — Ваши, что ли? — Наши, наши, да где же они? В хорошем блоке лежат. Одни. Никто не мешает. Нянечка была пожилая, худощавая. Такую за гостевым столом и не представишь себе. Когда гости пируют, такие все больше на кухне или в другой комнате детей забавляют, чтобы гостям не мешали. Можно вообразить ее, пожалуй, в очереди в магазине, лифтершей в подъезде, а вернее всего, она здесь на самом своем исконном месте. — Как же вы так? Министерство и то не могло. Редактор газеты... по «вертушке»... — Не знаю я ваших вертушек. —•Но кто-нибудь вам сказал? — И говорить нечего. Нетто я не вижу, что девочку класть надо. — С матерью-то кто разрешил? — Нетто я не вижу, что ей с матерью лучше будет, 33?
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4