ве везли хрупкие и драгоценные вещи, но словно было нечто хрупкое внутри нас самих и вот-вот оно разобьется. —Дорога осталась прежней, — решил и я привнести свою долю теории. — На той неделе она была такой же плохой... Но, собственно, почему она плохая? Мы ведь не завязли, не сползли в кювет, мы едем по сухому твердому месту. Значит, можно сказать, что вы правы: дорога осталась такой же хорошей, какой она была на той неделе. Все дело в вашем отношении к этой дороге. И все дело в том — что везти. Для коровьей туши она просто великолепна, а для «Восхваления Гомера», ну, как бы это сказать... жестковата. — Да, немножко я не учел... А так-то мы все время здесь ездим. Даже и стеклотару я возил — ничего. — Стеклотара небось в специальных ящиках, с перегородками. Для каждой бутылки своя ячейка. — Это уж конечно. Бывает, разобьется одна-другая. Без этого тоже нельзя. — Вот и новая разница. Бутылки, которые бьются,—все одинаковы. А наши часы — большая редкость. И блюда тоже. Так что боя быть не должно. — Всю жизнь вожу, даже и не знал, что существуют такие предметы. Приходилось, ну... Шифоньер, ну диван-кровать один раз перевез. А ведь это что? Едешь, словно стакан с водой на голове везешь. Значит, я так понимаю: разные вещи, разные должны быть и дороги? — Почему же? Дорога может быть одна, но только хорошая. Машину снова тряхнуло. —Давайте отдохнем, — взмолился Владимир Мефо- диевич, — постоим. Не могу больше. Такие колдобины, И откуда они взялись? Все время ездим. Хорошая дорога была. —У меня такая уж специальность. — Какая специальность?«^удивился Владимир Мефодиевич. — Чтобы плохое казалось плохим, а хорошее хорошим. Настоящее-^ настоящим, а мнимое — мнимым.., " 324
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4