— Как Миронова? Мироновых я всех знаю. — Я Миронова. Я не виновата. «Господи! Да конечно же, ты не виновата! — ослепительно сверкнуло в мозгу. —Это я, я виноват во всем! Начал плести тогда какую-то ахинею. Задел за живую струну, и вот результат. Посоветовал, называется, отговорил, убедил. Девочка, миленькая, да знаешь ли ты, что, если бы не я, тебя могло бы не быть?..» Я смотрел на нее, как на чудо. Некрасивость ее стушевалась и отошла на задний план. Руки, ноги, вздернутый носик, веснушки на носике и глаза, словно смотровые отверстия в некий сосуд, в котором горит ровный синий огонь. Волшебный огонь. Огонь любви, чистоты, приятия мира. Огонь души. И все это уже есть, двигается, отвечает на вопросы, морщит лобик, улыбается. И всего этого могло не быть. Должно было не быть. А где же оно было бы? Куда делось бы? Нелепым образом всплыла в памяти фраза какого-то индийского мудреца (Ганди?), которую я не помнил про себя, но которая, как видно, запала когда-нибудь: «В этом мире редко удается родиться в виде человеческого существа». —Девочка, как же тебя зовут? -—Аннушка. —А где мама? ‘—Пошла на базар. Ты кто? — Меня зовут дядя Петя. Я раньше жил у вас вон в той комнате-. —А теперь там моя кроватка. — Ну и хорошо. Только можно ли мне внести чемодан? Я подожду твою маму. — Хочешь, покажу тебе мои секреты? — Если ты не боишься их открыть... •— Я тебя не боюсь, — отрезала Аннушка и повела меня за угол дома. Мы- пришли на площадку, засыпанную песком. Тут валялись инструменты Аннушки: совочки, *лопаточки и формочки. — Сейчас увидишь секреты. Они очень красивые. Смотри. В одном месте Аннушка начала разгребать песок, который лежал здесь довольно , толстым слоем. Я ждал, что она вытащит сейчас из песка какую-нибудь игрушку, что-нибудь спрятанное. Или, может быть, там у нее кто-нибудь похоронен, птичка, напри302
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4