ко, между двумя грядами пологих холмов, где, вероятно, протекала река: — Но ведь если перегородить все овраги, то что же будет с рекой? — Пересохнет, —тихо ответил агроном. — Мы отрежем ее от естественного водосбора. Можно сказать, что она уже пересохла. Зарастает травой. —Ладнб, ладно, — грубовато, но добродушно возразил Александр Васильевич, — во-первых, река протекает по другому району, а во-вторых, вместо леща и щуки будешь есть карася. Царская рыба! Так я подсовывал свои невинные шпильки нашему гостеприимному и широкому хозяину, и день стал клониться к вечеру, и был приготовлен нам еще один сюрприз. — Виктор, поворачивай в «Клару Цеткин». Обычно «Клара Цеткин», «Володарка» или «Имени Урицкого» бывают на Руси мелкие фабричонки, преимущественно текстильные. Но в степной полосе такая фабричка маловероятна, да и не повез бы нас сельско- хозяйственник Александр Васильевич на фабрику. Поэтому я спросил: а что же такое «Клара Цеткин»? — Санаторий туберкулезного направления. — Сосновый воздух? — Бери выше. Кумыс. Сейчас мы и попробуем этого целебного напитка. — Я давно мечтаю пожить где-нибудь около кумыса. Сиди и работай, как в любом другом месте. Но плюс ко всему — кумыс. А что, если й «Кларе Цеткин» мне попросить небольшую комнату дней на двадцать? — Хоть две. —Две не нужно. Одну, но удобную и тихую. — У нас есть там отдельное помещение для приезжающих, подальше от больных. В санатории все отдыхающие называются больными. Помещение типа гостиницы. Но, конечно, не для всякого желающего, а мало ли... Как вы вот теперь... Из области кто-нибудь приедет, районное руководство... кумыс есть кумыс. Степной воздух. А работать вам будет очень хорошо. Я сам иногда ночевал в этих комнатах. Показались купы деревьев—оазис среди хлебных полей, — и вскоре мы въехали в липовую аллею, проре238
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4