b000002900

по и так трагически погиб единственный сын. Она идет и воет на всю округу. Ей больно. Мы, не побывавшие в матерях, теряющих молодых сыновей, не можем и представить себе, как ей больно. «Человеческий разум может все», —довольно безответственно написано в этой книжке. Отчего же, научившись черт знает чему,.мы не умеем очень простого и очень нужного — успокоить боль скорбящего материнского сердца? Вот я, человек сравнительно эрудированный. Слышал о красном смещении, о спектральных анализах, более того, человек, по профессии своей считающийся в некотором роде сердцеведом. С какими словами я подойду сейчас к скорбящей, чем утешу ее? Да я же абсолютно бессилен, как трехлетний ребенок, который взялся бы поднимать двухпудовую гирю. Сына нет. Но она сейчас говорит с ним как с живым. От этого разговора, от мнимой близости сына боль разрастается все сильнее и сильнее. Вправе ли я вмешиваться в их беседу? Между тем причитания бедной женщины снова стали доноситься до меня. Значит, она додвигала наконец до сосенок. Мне нетрудно было угадать, когда она подошла к могиле, потому что по мере приближения к ней голос ее становился все отчаяннее, пронзительнее и жутче. Можно было точно сказать, по нарастанию голоса: вот она вошла в ворота кладбища, вот она увидела холмик, вот она опустилась на траву рядом с ним... — На кого ты обиделся, дорогой ты мой? Как тебе не жалко белого света? Ты погляди-ко на белый-то свет. Птички поют, ягодки в траве краснеют, цветы все стоят не шелохнутся, которые желтые, а которые белые. А мимо поля-то я шла — васильки светятся. Как тебе не жалко белого света? На кого ты обиделся, что ты с собой наделал! Около часу мать разговаривала с погибшим сыном. Я сначала все не мог определить, что же главное в ее разговоре, что так поражает постороннего слушателя, потом догадался: да она же абсолютно верит, что Василий слышит ее голос, что он где-то тут, рядом с ней в лесочке, и только не дано ему обнаружить себя. Пожалуй, было бы даже жестоко с моей или чьей-нибудь любой стороны логически доказать старухе, что никакого Василия больше нет, ни вдали, ни поблизости, и что П 195

RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4