бавить рублик... Одно дело — просто дернуть и вытащить, другое дело — потерять целый вечер. — Все-таки надо бы и камней. Помнится, недалеко отсюда лежала кучка булыжника. Еще до войны собирались мостить. С тех пор осталось. Пойдем сходим. Мы пошли за булыжником. Конечно, теперь он работает не ради этой самой непременной бутылки. Тут и самолюбие, и... ну, может быть, не самодисциплина, а нечто врожденное, перешедшее от деда и прадеда, ну... порядочность, что ли. А главное, пожалуй, все-таки азарт. Во всяком деле он должен быть, а иначе не сделаешь никакого, самого пустякового дела. И порядочность тоже, врожденная... Почти инстинкт. Давно бы он плюнул не только на одну — и на три бутылки. Не похож ведь на сквалыгу, на жадину, готового радоваться каждому лишнему полтиннику. — Вот и булыжник. Давай знаешь что... давай в мою стеганку. Ты понесешь за рукава, а я —за полы. Как носилки. В руках-то мы много ли?.. По три камня, больше не унесем. — Грязный, мокрый булыжник мы стали укладывать на исподнюю сторону стеганки. — Хватит! не донести. — Клади, пока рукава не затрещат. — Как черенки у лопат? <—Не говори... Раз-два — взяли! Теперь мне надо держать марку. Если он идет хоть бы что, нельзя мне останавливаться через каждые пять шагов, просить отдыха. А он идет да еще и разговаривает: —А Маруся, моя жена то есть, спать ни за что не ляжет, пока я не приеду, Сидит и ждет. Приеду, тогда уж вместе. — Значит, любит. — Почему же меня не любить? — искренне удивился Серега. — Вали сначала все в одну кучу, будем раскладывать. Говорят, что лучше всего сближает людей дорога. Но это неверно. Не дорога, а работа, делание одного и того же дела — вот что сближает людей по-настоящему и наверняка. — Она что же, под стать тебе, рослая, Маруся?, 123
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4