подходит. Стали расценивать как листовку. Понимаешь, чем тут запахло?.. — На вид-то вы вроде смирный. — Нет, я озорник. От этого я не отказываюсь. Но все же, какой я враг? Какой я, к примеру, политический преступник? Не враг же я? Неужели могут за врага со- честь? — Я думаю, обойдется. Там люди неглупые. Очень даже неглупые. Разберутся, что к чему. Главное тут — чувство юмора. — Ну да! Я — чтобы посмеяться, а они —всерьез. Однако давай работать. Хорошо, что у меня запасная лопата есть. Шмяк, шмяк! Чмок, чмок! Кхы, кхы! —Ты, пожалуй, бросай лопату да иди на поиски. Камни, бревна, доски — все неси сюда. Шлеп, шлеп! Кряк, кряк! —Эх, сударушка, земля-матушка, сколько же тебя перекопано! Кха, кха! Трах! — Тьфу! Так-перетак, что за черенки пошли! Эдак-пе- реэдак, нельзя дотронуться, — он уже перелетает! — Кто насаживал? —Сам же и насаживал. ! —Ты уж ставил бы себе дубовые черенки. Я отдал Сереге последнюю из наших трех лопат, а сам с фонариком пошел на поиски. Недалеко от дороги среди перепаханного поля островком обнаружилась куча прошлогоднего льна, который выдергать-то выдергали, но почему-то не увезли с поля. Я набрал охапку слепившихся, шибающих гнилью, тяжелых от прели снопиков. —Хорош! Вали по целой охапке под каждое колесо. Да не так, а поперек. Серега стал поправлять снопики, брошенные мною как попало, укладывать их рядочком один к одному поперек колеи. Работа наша ладилась. И чем больше и лучше спорилась, тем больше я смущался предстоящим разговором с Сергеем об оплате. — Под мои колеса тоже по охапке положь. А я еще подкопаю для гарантии. Сколько времени он потерял из-за меня! Даже неудобно теперь давать ему трешницу, Пожалуй, надо до122
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4