я, дурак! Зачем отказался от подмоги? Может, и правда вытащили бы? Некоторое время я с остервенением (от злости на себя) рыл землю. Но было ясно, что, как только я попытаюсь тронуть машину, она увязнет опять и все мое выкапывание пойдет насмарку. Между тем лесок, который я недавно проехал (какой там лесок — осиновые кустики!), до сих пор сливавшийся с чернотой ночи, так что его нельзя было и заподозрить, начал смутно проступать, потому что сзади него пожелтело и засветилось. Вокруг леска образовалось слабенькое сияньице. Потом пошли в небо, вроде как прожекторы, вздрагивающие, трепетные пучки света. Вот чего нужно было ждать: чтобы засветился осиновый лесок! Через пятнадцать минут грузовик поравнялся с местом моего одинокого сидения. Наверно, и сам остановился бы грузовик, но для верности я вышел на дорогу и посемафорил рукой, прося ли,, требуя ли остановиться. — На кой тебя сюда понесло? — заругался шофер вместо приветствия. — Ехал бы по дороге. —-Думал, как лучше объехать лужу. — Петух думал — в горшок попал... Дернуть, что ли? — Ну а как же, конечно, дернуть, Век буду благодарить. — Ладно. На бутылку дашь. Шофер захлопнул дверцу и поехал вперед, чтобы встать поудобнее для выдергивания. «Дались им сегодня эти бутылки! —думал я .— Тот — на бутылку с бутербродом. Теперь и этот —«на бутылку. И ведь какую мерку выработали: не сто граммов, не стакан — бутылка! Должно быть, сказывается повышенный уровень благосостояния, повседневно растущие потребности». Я не стал уж спорить: бутылка так бутылка! Лишь бы ехать, а не сидеть в луже. Когда шофер подошел зацепить трос, я при свете подфарников разглядел его. Здоровенный рыжеволосый детина. Стандартная стеганка коротка ему. Наверно, неудобно лазить в карманы — приходится высоко задирать локти. Впрочем, стеганка расстегнута, клетчатая рубаха тоже, голенища резиновых сапог загнуты, От этого ноги пэ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4