Сидит в тени Барятинский на камне И ждет к себе имама Шамиля. Но молится Шамиль, взойдя на крышу, Прося, как прежде, гибели врагу. Для той поэмы он сейчас напишет Последнюю кровавую строку. Дабы гордиться правнуки могли бы. Его приказа ждут уже с утра Вернейшие мюриды и наибы, Вернейшие имаму нукера. Счастливый миг — погибнуть за имама. Великий миг — погибнуть вместе с ним. Известно — мертвецы не имут срама. Сегодня мертвым легче, чем живым. Готовы все. Но — стойте. Что такое? Что он задумал? Он к врагам идет Своей, не раз простреленной рукою Свою. Гяурам! Саблю!! Отдает!!! Как прежде в небе солнышко светило. Не грянул гром. Не треснула земля. Гуниб, Гуниб, великая могила, Хоть живы все, включая Шамиля! Не знаю я, по-своему ли, так ли, Еще пока до школы и до книг, Мальчишке мать рассказывает в сакле Про Шамиля и, значит, про Гуниб. 365
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4