Срежут мальчишки, чтобы мячик резиновый бить, Удар топором — и уже ни дождя, ни дрозда, ни росы на заре, Ни зари. Удар топором — это очень и очень просто. Но дерево крепнет. Поверх кольца другое, как обруч, ложится кольцо. Древесина темнеет, Золотеет, стареет смола, пропитавшая древесину. Еловые иглы теперь грубы и остры.. Вся в шрамах плакучих шершавая крепость коры. Не дрогнут замшелые ветви, черны и стары, Еловый шатер — не болтливая крона осины. Что же все-таки нужно, чтоб дерево начало петь? Нужна биография дереву. Это бесспорно, бесспорно! И память про теплый, Про первый, сладчайший дождь, И от раны саднящей Протяжная, зыбкая дрожь, И жестокое лето, что мучило жаждой его, И железный январь, что свирепо морозил его, И скудость той глины, где корни во мгле пропитания ищут упорно. Ель годится теперь, чтобы стать золотистым бревном. В сруб положат бревно. Можно сделать телегу и шкаф платяной 213
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4