Когда (ах, просто как и мудро), И день и ночь, и ночь и день Крестьян везли в тайгу и тундру Из всех российских деревень, От всех черемух, лип и кленов, От речек льющихся светло, Чтобы пятнадцать миллионов Крестьян российских полегло, Когда, чтоб кость народу кинуть, Назвали это «перегиб», Я — русский мальчик — мог погибнуть, И лишь случайно не погиб. Я тот, кто, как ни странно, вышел Почти сухим из кутерьмы, Кто уцелел, остался, выжил Без лагерей и без тюрьмы. Что ж, вспоминать ли нам под вечер, В передзакатный этот час, Как, души русские калеча, Подонков делали из нас? Иль противостоя железу, И мраку противостоя, Осознавать светло и трезво: Приходит очередь моя.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4