Казалось им — возвышенная повесть, Нет, летопись! Правдивый звон строки... Но начинают действовать на совесть На дальнем Белом море Соловки. Казалось им, что путь добра приемлют, Но в хлюпанье поспешных грязных ям, Но в землю, в землю, в землю, в землю, в землю Ложатся миллионы россиян. Их было трое. В круге этом узком Звучал недолго благовестный стих. Блок умер первым, ибо самым русским И самым честным был он из троих. Он умер не от тифа, не от раны (Небрит, прозрачен, впалые виски), Но оттого, что понял слишком рано... Сказать точнее, просто от тоски. Второй пытался встать на горло песне, Что значит петь не сердцем, а умом. Но час придет, и выстрел сухо треснет, Прощай, Москва — Гоморра и Содом! Постигший бездну вовремя погибнет, Возможность мук погибнет вместе с ним. Я думаю, за что же Рюрик Ивнев Особой казнью столько лет казним?.. 14
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4