Она оказалась заместителем начальника цеха Ниной Григорьевной Яковлевой, воронежкой, окончившей одиннадцать лет назад институт цветных металлов, что возле Крымского моста в Москве. Нина Григорьевна объяснила нам сухо и деловито. Она и старалась, и видно было, что хотелось ей рассказать как можно живее, да ведь не все специалисты обладают популяризаторскими способностями, как, впрочем, и не все популяризаторы достаточно хорошо знают дело. Все же мы запомнили, что около пятидесяти разных сплавов производят на заводе. Сюда в Кольчугино прибывают свинец с Урала и из Чимкента, медь — с Балкаша и Пышмы, алюминий из Усть-Каменогорска и Волхова, никель из Норильска, марганец, кремний, магний, олово — я уж и не запомнил откуда. В Кольчугине эти разнодалекие цветные металлы смешивают такие люди, как Нина Григорьевна, или вон тот литейщик — Сергей Трофимович Федотов, бывший клям- ковский мужик, и получаются из металлов то бронзы алюминиевые, то бронзы оловянистые, то бронзы берилловые. А то еще получаются разные мельхиоры, а то латуни оловянистые, свинцовистые и безоловянистые. Сказано — более пятидесяти сплавов. Из сплавов частью в Кольчугине, частью на других заводах страны делают разные изделия. Вот уж мы идем мимо больших брикетов золотистой прессованной стружки (значит, попадает бронза и под резец), а вот уж видим, как на наших глазах, за несколько минут, из раскаленного металлического полена получается длинная тонкая труба. Она (не подберу другого слова) течет из стана прозрачнокрасная и остывает, становясь обыкновенной желтой латунной трубой. Из одного стана труба льется тоненькой струйкой, из другого хлещет целым водопадом. Потом в такую трубу можно будет просунуть и голову. А там из стана стекает не труба, а медный пруток, а там течет, извиваясь, тонкая бронзовая лента. Здесь, в цехе, я и вспомнил, как шли мы через деревни и села, опустевшие наполовину. — Где же народ? — В Кольчугине. — Куда подевались все? — Ушли в Кольчугино. Вот сидит, подперев щеку рукой, русый парень в белой 75
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4