Тем временем мы пришли на место бывшего завода. Сохранился низкий длинный навес на столбах,- остов обжигательной печи и груды черепков там и тут. Обратно шли не селом, а задами, через цветущие залоги. — Так,— говорил дед Антон.— А вы, значит, путешествуете. Ну-да, ну-да... Путешествуете. Чем уж вы там заряжены — нам неведомо, а вроде бы путешествуете. Вдруг он обернулся, снял картуз и широко повел рукой: — Простору-то сколько, а?..— Желто-розовые луга под порывом ветра всколыхнулись, прокатилась по ним голубая волна, словно поклонились травы старику за то, что заметил их. Дыханьем, всем существом чувствовалось, что от самой желто-розовой луговины до самого синего неба нет в воздухе ни одной пылинки, ни одной соринки — ничего вредного человеку. — Да, дедушка, от силикоза ты не помрешь. — Это какие еще семь коз,— ловко и по-своему перевернул дед непонятное ему словечко. — Не семь коз, а болезнь такая бывает. — И что же она, внутрях или больше по наружности? — У людей, которые камни дробят, пыль в легкие набивается, а там слипается, ну и... — Да. А кто идет камни те дробить?— народ наш идет. Куда уходят с этих-то воздухов! Нельзя землю бросать.— Старик вдруг возбудился, выпрямился, глаза заблестели, голос окреп:— Нельзя золото бросать. Ведь это золото, золото.— И он снова водил рукой по окрестным залогам. Придет время, поймут... Все вернутся к земле. Нельзя бросать... Золото... Потом он, спохватившись, надел картуз, строго откашлялся и пошел вперед не оборачиваясь. Когда мы прощались, никакого огня, никакого воодушевления в глазах у него уже не было. — Значит, путешествуете? Ну-да, ну-да, а чем уж вы там заряжены... Города, как магниты. Поезжайте в северные области: в Новгородскую, Псковскую, Вологодскую. Там только и слышишь: Ленинград, Ленинград, Ленинград! Работать устроился в Ленинграде. За покупками поехала в Ленинград. Учиться буду в ленинградском институте... Огромные пространства нашей страны незримо разделены на поля притяжения больших городов. Подобно тому как сила магнита притя61
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4