— Ваши попрошу. С собой у мужчины документов не оказалось. — Я председатель здешний. Вон хоть тетя Домаша подтвердит. Дал ему паспорта, но он и смотреть на них не стал. — Эти документы мне не нужны. Я хочу знать, кто вы такие. — Там все видно: граждане Советского Союза, пол возраст, брак, все проставлено. — А на каком основании здесь? Что за карта? — Путешествуем. По карте сверяемся. Разве запрещено? — То есть как путешествуете? Зачем? Кто послал? Чего в тетрадь записываете? Чтобы закончить дело, я показал председателю корреспондентское удостоверение журнала «Огонек» а также членский билет Союза писателей. — Н-да! А из Покрова никакой бумаги не имеется? Это все не то. Фикция! Должна быть бумага из Покрова. Вот уж воистину — страшнее кошки зверя нет! Все же мы вскоре поладили. Председатель сел рядом с нами. — Вот вы ходите, интересуетесь, пишете,— говорил Федор Яковлевич.— Увидели плохой колхоз и сразу в тетрадку: «Председатель никуда не годится!» Встать бы вам самим на мое место. Да, я тридцатитысячник. Приехал из города дела поправлять. Но вы мне людей сначала дайте. С кем поправлять-то? У колхоза долг государству триста тысяч рублей из года в год переходит. В наличности же — ноль-ноль копеек. Дали ссуду на строительство скотных дворов, но пришлось эти деньги истратить на инвентарь на семена, и вышло, что ни дворов, ни денег. Аванс нужно платить колхозникам. Ну дали за апрель по три рубля. Теперь второй месяц не плачу. Нечем. Было у меня на книжке своих одиннадцать с половиной тысяч рублей. Накопил пока в городе жил. Отдал я эти деньги в колхоз. Все равно, что слона горошиной накормить захотел. Опять же картина — ни у меня этих денег, ни в колхозе. — Как дальше будете? — Не знаю. Хоть бы лесу кому кубов сто продать. Никто не покупает. Машина есть в колхозе, посылаю ее на сторонние заработки. Подработала она пятнадцать тысяч рублей, зато свои дела стоят. Земля пять лет не унавоживалась. Тетя Домаша у меня самая активная рабочая 58
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4