чтобы подпустить к обрывистой кромке, к весело, переливчато, самозабвенно мчащейся, мутноватой воде. Вода легонько шуршала о снежные берега. Но главный шум происходил не от этого. Сталкивались друг с дружкой торопливо текущие струи, то ныряли вглубь, то выныривали, образуя бугор. Почему-то их мотало от одного бережка к другому, почему-то их перекручивало, чуть ли не заворачивало назад. А потом они все теснились, где сужался поток, пузырчато толпились перед узким местом и устремлялись в него ускоренно и летяще. А потом все вместе прыгали с приступка, который им подсунула на пути земля, и там был особенный, дружный шум. Перешагивать через поток — широко. Нужно прыгать как можно сильнее. Оно и удобно бы — тот бережок пониже, но под тяжестью обязательно обвалится подмытый снежный край. Тогда Дмитрий решил перепрыгнуть-то перепрыгнуть, но приземлиться на том берегу не на ноги, а шлепнуться плашмя, и грудью, и животом, и коленками, и раскинутыми в сторону руками. Разгоряченное ходьбой лицо приятно ткнулось в рыхлый зернистый снег, и сам весь успел ощутить сладковатую негу неподвижной, расслабленной распластанности. Перевернулся на спину, полежал. Взгляд упал в небесную глубину, как огромный камень в синюю бездну, когда секунда, и уж не камень — горошина, а вот уж и нет ничего. Поглощен, растворен, потерян. Золотые колокольчики перекликались в поднебесье, рядом очень близко и очень сильно пела вода. Пополз по снегу вверх к земле, к красноватой, обсохшей, прогретой уж солнцем глине. То есть именно только отсюда и мог прилететь тот ночной, позвавший Дмитрия ветерок. Кончился снег. Прошлогодняя обсохшая травка. Красное глинистое обнажение земли... Дмитрий даже приотпрянул назад во внезапном восторженном удивлении. У него перед лицом, в тридцати сантиметрах от глаз, из трещинки в красной глине, поднимался крохотный золотой цветок. Его ворсистый матовый стебелек, высотой с обыкновенную спичку, стоял крепенько, поддерживая ослепительное (на фоне неприбранной весенней земли) лучистое солнышко. Милый, чудо из всех чудес, живой золотой цветок. В глазах у Дмитрия залучилось, задрожало и расплылось. Он уронил голову щекой к нагретой земле и безобразно громко, облегчающе заплакал. 475
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4