Нужно было посоветоваться всерьез с человеком, который знал бы в этом деле все, мог бы понять и показать правильную дорогу. Дмитрий вспомнил, как по-отечески говорил тогда в подвале о его стихах Александр Александрович Горынский. Конечно, разумеется, кто же, если не он. С ним можно обо всем. И о том, как оказался беспомощным в клубе перед жителями своего села, и о том, что отложил задуманную, уже выношенную, просящуюся на бумагу поэму, а начал вместо нее новую, а новая не пошла... Он может, конечно, довести ее до конца, зарифмовать. Рифмовать-то он умеет. Но если уже сейчас, заранее, что-то говорит ему, что не то... Как тут быть и в чем секрет ремесла? Послушаться тайного голоса или, вопреки ему, продолжать и все-таки построить слова в шеренги и колонны строк и строф? Дисциплина или порыв? Или дисциплина, умноженная на порыв. Но если дисциплинированный батальон взял штурмуемую высоту, какое кому дело, был там порыв или порыва не было. Победителей, как известно, не судят. Сложность состояла в том, что Дмитрий не мог дописать поэму, но не мог и бросить. Не шла эта поэма, но теперь, вероятно, не пошла бы и та, другая. Потому что сознание его четко говорило: никакой трагедии быть не могло. И формула «жалко — надо» не годится для нашего стального времени. Сердце же Мити, его душа кричали наперекор сознанию и уму: жалко, жалко, жалко! Прийти, припасть на одно колено, склонив буйную голову* учитель — расскажи! Вразуми и наставь на путь истинный. Не отвергни меня, учитель, но расскажи. Телефонная трубка холодна, как зимой, хотя на улице дождливые сумерки. В трубке послышалось рычание, словно проснулся и потягивается сытый, довольный лев. Торопливо Дмитрий назвал себя. — Александр Александрович, извините. Вы, наверно, меня помните. Обсуждали стихи... Рекомендовали... Посоветоваться. Бархатное мурлыканье сделалось громче. Из мурлыканья проступили слова: — Мой мальчик... Весьма... Немедленно... Секретная просьба. Захвати маленькую... Понимаешь? Умница. Хорошенько спрячь. Ну, золото. Ну золотая моя голова. Лети! Попалась на глаза пятидесятишестиградусная водка, решил удивить. Насчет закуски ничего не было сказано. На всякий случай захватил десяток ядовито-зеленых и не менее того ядовито-кислых помидоров. Отшибать пятидесятишес442
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4