— Про Теркина будут рассказывать. — Не ври. Миша-избач, оказывается, заранее приготовил вступительную речь. Он, когда все уселись, вышел на трибуну, обтянутую кумачовой материей, и, вдруг неестествено изменив голос, как если бы перед ним сидело не сорок человек в маленькой комнате, а как если бы городская площадь с морем голов, пошел заливаться на высокой певучей ноте: — Товарищи! Прежде чем передать слово нашим дорогим студентам, я должен охарактеризовать международное положение Советского Союза. Слушали терпеливо и молча. Потом Миша перешел на внутреннее положение в стране. Посыпались тонны стали и нефти, пуды зерна и даже хлопка, которого вовсе уж никто никогда не видел в селе Самойлове. Рябь оживления пробежала по слушателям, когда Миша перешел к традиционным лозунгам, которыми, как и полагается, должна заканчиваться каждая речь. Четыре «да здравствует», и под аплодисменты Миша сошел с трибуны Дмитрий испугался за Сашу. Трудно будет ему переходить от такой высокой ноты к задушевному разговору или к чтению простеньких стихов. Но Саша не терялся ни в каком положении. Дмитрий и не заметил, как аудитория начала шевелиться, потом все засмеялись громко и дружно. Саша рассказал, как он служил в армии, в тыловом запасном полку. Как начальнику сказали, чтобы подшутить над Сашей, будто Саша умеет рисовать, и как начальник приказал Саше нарисовать его, начальника, портрет. — Моей рукой водил страх,— заливал Саша,—и хотя я никогда до этого не рисовал, начальник получился как вылитый Я, конечно, прибавил ему героизма, грудь нарисовал колесом, на груди ордена. Поговорив таким образом с полчаса, Саша, нисколько не сомневаясь ни в себе, ни в слушателях, начал читать стихи. Сгихи были обыкновенные, Сашины, в меру тепленькие в меру гладенькие, текли без сучка без задоринки К тому же все знали, что полагается под конец аплодировать. Положение Дмитрия осложнялось с каждой минутой Скоро ему выходить на трибуну, а он не знает, ни что ему читать, ни что ему говорить. Сидят его земляки: тетя Прае ковья, у которой с войны не вернулось трое сыновей, сорокалетняя вдова Капитолина, с четырьмя ребятишками на руках, дед Егор с бабкой Дуней (домишко у них совсем завалился на передний угол) Надо бы что-то им сказать. Но 424
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4