здоровался за руку. Такой порядок. С каждым парнем поздороваться за руку. А с девками необязательно. Тем более что девки стоят толпой среди комнаты, а парни сидят вдоль стен. Опустившись на стул рядом с гармонистом, Митя мог теперь как следует разглядеть Шуру Куделину. Разглядывать ее было очень удобно, потому что она изо всех сил старалась не смотреть на Митю, но лица не отворачивала. Дмитрий давно заметил, что если в деревне задаются вполне красивые девичьи лица, ну то есть, чтобы настоящие красавицы, то настоящая хрустальная родниковая их красота держится лет до шестнадцати, до семнадцати. Они девчонки-школьницы в это время. Еще судьба могла бы повернуть их и туда и сюда. Возьми ее сейчас в шестнадцать лет в город, определи в консерваторию, или в балет, или на филологию — начнется утончение красоты, дальнейшая обработка лица, дальнейшее его просветление. Потому что близость искусства неизбежно воздействует на человеческое лицо, накладывая свою печать. Но девушки остаются в деревнях. Дмитрий замечал, как самые милые, самые прямо-таки ангельские просветленные личики вдруг годам к двадцати трем начинают тяжелеть и опрощаться. Вдруг появляется взгляд немного вниз и немного исподлобья, а над бровями (фантазия, конечно, что именно над бровями) возникает выражение некоей безнадежной обреченности и покорности. Дмитрий и глядел теперь на Шуру именно с этой стороны: где царапнул ее беспощадный рубец, и заметно ли, и главное над бровями-то, над бровями-то, как самое неуловимое, но и самое беспощадное. Снова все пошли танцевать. Гармонист наяривал тустеп. Тустеп дешевенький мотивчик: «Девчоночка Надя, чего тебе надо, ничего не надо, кроме шоколада». Название-то какое — тустеп! Наверно, все эти деревенские танцы тустеп, падэс- пань (так произносят на «э»), краковяк и прочее составлены из обрывков существовавших некогда бальных танцев. Либо сами по себе есть бальные танцы, выродившиеся до трехчетырех однообразных примитивных движений. Митя пригласил танцевать Надюшку Краснову, они долго топтались в толкущейся толпе, передвигаясь и по кругу, пока Дмитрия сзади не хлестнули ремнем поперек плеч. А так как не мгновенно обернулся, врезали и еще раз, удачнее и больнее. Парень, улыбаясь, протянул Мите широкий солдатский ремень, а сам подхватил Надюшку Краснову, до 411
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4