кнопки разлетаются во все стороны. Закручиваем ей руки, и в то время, как она прячет от нас лицо и губы, мы сворачиваем ей шею и все же достаем до губ и целуем их пополам с землей и травой, потому что за мгновение перед этим она в отчаянии грызла землю. Ну давай, давай. Что же ты смотришь? Все уж есть. Нужно только добавить про отца. Без этого — сам понимаешь — невозможно. Давай, давай! Еще усилие, и мы победим. Вдвоем насиловать легче. Надави ей на грудь коленкой. Схвати за горло наконец, черт возьми! Можешь даже наступить на горло ногой. Сейчас она перестанет трепыхаться и обмякнет. Тогда делай что хочешь. Двадцать, пятьдесят стихотворений на любую тему! Ей уж будет все равно: два улана, один улан или целый уланский эскадрон. Принципиальной разницы нет. Теперь Игорь не бегал по комнате. Он сидел на столе, нервно подрыгивал ногой и курил. Все говорилось с той, немножко нагловатой и самодовольной полуулыбкой, когда человек думает, что он один более прав, чем все остальные. — Ты скажешь, это цинизм? Но цинизмом называют иногда нежелание человека скрывать свои истинные мысли. Ладно, ладно. Давай завершать. Кладем последние штрихи. Пиши. Бьются тысячи восторженных сердец. Мы клянемся тебе, Сталин — наш отец!.. Представляешь, каким звонким голоском, с каким возбуждением будет читать эти строки какая-нибудь пятиклассница или семиклассница. А может быть, мальчик. «Дойдя до этого места, голос его юношеский восторженно задрожал...» Нет, старик, мы с тобой не пропадем. А теперь мы имеем полное право сходить поужинать. Пусть твой Ванечка сегодня ест похлебку один. Мы заслужили большее. Хотели захватить и Мишу, чтобы вспомнить тот, самый первый день и кубики какао, и хождение с пол-литром наголо. Но Миши нигде не обнаружилось. В ресторане все столики были заняты и только в дальнем углу за столиком сидел один человек. Игорь как торпеда нацелился в точку дальнего столика, но, оказывается, сесть на пустые стулья к тому, одиноко сидящему человеку было не так-то просто. Он обладал непонятным правом сидеть за столом в одиночестве, никого не пуская к себе в соседи. На столе стояли бутылка коньяку, бутылка шампанского и бутылка муската. Ну и всевозможные яства. Несколько 386
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4