лись их глаза, и, значит, сказалось то, что мало улыбались ему девичьи лица, если и такая, можно сказать, случайная улыбка обожгла, будто плеснули туда, где сердце, ковшик нерастращенного кипятку. Много тут было пищи для воображения. То ему казалось, что дом, где живет калмычка, загорелся и все бросились тушить пожар. Тут-то он и впрыгнул в пролом горящего окна, и взял ее, мечущуюся там, за маленькие руки, и вывел из горящего дома... То будто они идут по степи, уходя все дальше и дальше, и ничего не говорят друг другу, и ничего не происходит, но отчего-то все-таки сладко. В два часа ночи, на седьмые сутки пребывания у калмыков, батальон подняли по боевой тревоге. Зачитали приказ и объяснили на словах «боевую» задачу. Всех калмыков немедленно погрузить на автомашины и вывезти на железнодорожную станцию. Остальное походило на бред, от которого остаются обыкновенно одни обрывки, плохо связанные между собой. Правда, и обрывки все били в точку. Крики и вопли, как во время пожара или иного стихийного бедствия, вскоре перестали замечаться и служили как бы фоном, на который даже и на картине, и на сцене подчас не обращаешь уж никакого внимания. Подробности все были на переднем плане. То девушка, которую вели к машине под локти (ефрейтор Клячко и сержант Рощин), кричала, что она комсомолка, что у нее Ленин на обложке комсомольского билета, и все упиралась ногами и даже упиралась в колесо, когда ее подтащили вплотную к «студебеккеру». Старуха, напротив, не кричала (естественно), что она комсомолка, но, упав на землю, ухватилась за порог дома — плоский сиреневый камень — и все тянулась поцеловать этот камень, в то время, как ее оттаскивали от него. Тут же на улице работал стол развода. Если жена была калмычкой, а муж русский или украинец, то можно было немедленно развестись. Не требовалось, значит, заранее подавать заявление в суд и объявлять через газету. Молодые — светловолосый мужчина в комбинезоне тракториста и калмычка — вгорячах развелись, а потом спохватились: куда ребенка. С ней, в неведомую и, должно быть, не сахарную судьбу? Или с ним? И видно было, что каждый не хочет отдать другому. Тогда мужчина решился ехать с женой, делить судьбу. Но стол разводов не имел права женить, и калмычку с ребенком оттащили к автомобилю. Мужчина тоже бро381
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4