цати пяти. Волосы, небрежно брошенные набок, частью упали, закрывая половину лба. Дмитрий не умел разговориться по душам с утомленной, жестоко обиженной матерью поэта, потому что мало что знал о ее сыне, а она, может, и разговорилась бы, если бы Дмитрий побольше спрашивал. Показала она тот же самый серенький сборник, который у Дмитрия уж был. Можно было бы считать вовсе бесполезным посещение ярославцевской квартиры, но Дмитрий, оглянувшись на особнячок, был доволен. Маленькая загадочная картинка: идешь мимо — окна, желтая краска поверх штукатурки. Целый день ходишь мимо таких домов. Но тонкая стена отделяет, оказывается, от снующих по тротуару огромное горе, прозрачные печальные руки, для которых нет уж другой цели на земле, как только коснуться блеклых сыновьих волос, поправить прядь со лба. Дрожащими пальцами ощупать лоб, виски и все прильнувшее к материнскому плечу лицо сына. Геле он говорил: — Ну хорошо, допустим, что рассказал анекдот. Хотя и этого никто в точности не знает. Допустим, что рассказал. Но ведь до этого он говорил с народом, с тысячами людей. Я читал его стихи в журналах, в газетах, в сборнике. Тысячи людей он убеждал, что жизнь прекрасна, что труд на благо родины прекрасен. У него есть стихи с ненавистью к мещанству, к пошлости. Им он противопоставляет комсомольскую молодость. Каждым стихотворением он агитирует за Советскую власть. А что ж анекдот? Анекдот — это юмор, взятый напрокат. Можно было положить на весы этот паршивый анекдот и его светлые песни. Неужели чашка с анекдотом перетянула бы, если бы в нее не ткнули бы несгибаемым железным пальцем. Тогда-то она, конечно, пошла вниз. Геля пригубливала черно-красное вино, налитое в старинный темно-красный хрусталь на высокой ножке. Она смотрела на Дмитрия поверх хрусталя, никак не отвечая на его излияния. Этому разговору наедине, в темно-красной Гелиной комнате, за темно-красным сладким душистым вином, предстояла неожиданная встреча на улице. Геля ехала в троллейбусе, а Дмитрий только что вышел из переулочка на Арбат. Он в задумчивости, со своими впечатлениями, не заметил бы Гелю в окне троллейбуса, но она сама увидела его. Троллейбус тут едва двигался через перекресточек. Геля застучала монетой о стекло и достучалась до Митиного сознания. Митя встрепенулся, бросился за троллейбусом. Миропонима375
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4