рались до самых корней слов, до изначальной таинственной сути их, обнажая их сердцевину, освобождая их от шелухи всевозможных суффиксов и флексий. На экзаменах лингвист был суров. Правда состояла в том, что можно было вызубрить его предмет и получить двойку. Профессор любил, чтобы работала голова. Опять же, как легенду, передавали, что однажды студенты столпились у дверей экзаменационной комнаты и никто не хотел заходить первым. Подождав пять минут, профессор появился на пороге: — Ну что же вы? Кто же самый храбрый? Тому, кто зайдет первым, обещаю повысить оценку на один балл против заслуженной. Тогда выступил вперед застенчивый юноша и протянул зачетную книжку. — Я первый. Поставьте мне тройку. После лекций пытались пообедать. В общежитии появился еще один моряк, которого все на другой уж день стали трогательно называть Ванечкой. После неуютного, растрепанного, колючего, сделанного из одних только крайностей Игоря Ольховатского Митю потянуло к спокойному, ровному Ванечке, и они сошлись. Свои карточки на крупу, комбижир, хлеб, скудный сахаришко и прочие продуктишки они сложили вместе, и Ванечка (вам, поэтам, доверять нельзя!) хранил их у себя в кармане. После лекций начинался у Мити с Ванечкой ответственный и, может быть, даже ярчайший период дня — процесс изготовления похлебки. Это было священнодейст вие. Жгли, главным образом, разбросанные всюду чернови ки Лазаря да кое-какие щепочки, подобранные на улице. Ванечка, правда, был так искусен поддерживать именно самый экономный огонь, что брался сварить похлебку на одном карандаше, если исщепать его помельче. Щепочку за щепочкой подкладывали друзья под кастрюлю, постепенно доводя ее до нужной, последней грани. — А теперь экстативный толчок,— энергично командовал Ванечка. Тут-то и подбрасывались черновики. Обильный огонь охватывал кастрюлю со всех сторон, и она заки пала. — Ну что же?— говорил спокойно Ванечка.— Я считаю, операция проведена блестяще. А ты, конечно, после похлебки отправишься к товарищу. Так всегда теперь трунил Ванечка над своим другом. — Ты куда?— спросил он однажды у Дмитрия. 365
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4