ко и Ахматовой. Некоторые рассказы Зощенко Дмитрий хорошо знал, потому что еще до войны, когда разыгрывали какую-нибудь пьеску, Вася Пономарев во время антрактов очень смешно читал эти рассказы, подражая Хенкину. Васины номера вызывали дружный смех самойловской публики. Но если Зощенко оказался клеветником, как о том написано в газете, то что уж тут скажешь. Пусть исправляется. По наивности Дмитрий думал, что, если в газете упоминаются Зощенко и Ахматова, значит, только их и касается эта газета. Что касается Ахматовой, Дмитрий знал наизусть несколько строф, написанных ею. Но теперь ему стыдно было бы признаться, что он считал Ахматову где-то там около Блока, Гумилева, Андрея Белого и Бальмонта. Это где-то там, в другом мире, в другой эпохе. Но вот, оказывается, она живет в Ленинграде и чуть ли не занимается вредительством. — Ну, каково?— Геля смотрела на Дмитрия, стараясь увидеть, понял ли тот что-нибудь из прочитанного и что именно понял. — Да. Здорово их пропесочили. — А вы не думаете о том, что вам теперь будет гораздо труднее писать стихи. — Мне? При чем тут я? — А при том, что...— Но ответить Геля не успела, потому что дверь отворилась и в комнату вошла тоже высокая и тоже красивая, но уже пожилая женщина — мать Гели, как тотчас догадался Дмитрий. Он вскочил и принял основную стойку, как делал это четыре года подряд, если возникал перед ним генерал или полковник. Женщина мучительно долго (для Мити мучительно долго) снимала плащ, словно нарочно запуталась в рукаве, никак не могла петлей попасть на рогульку вешалки, а Митя стоял рядом и сознавал, что что-то требовалось от него в эту минуту, что допускает он теперь непростительную оплошность, но боялся пошевелиться, чтобы не сделать еще хуже. Повесив наконец плащ, женщина, не взглянув на Дмитрия, как если бы его не было, прошла за ковер и пианино. Дмитрий не знал, что дело тут вовсе не в его оплошности. В конце концов воспитанный человек, если захочет, может вовсе не заметить промашки. Но полагалось с улицы пройти в свои «внутренние комнаты», привести там себя в порядок, а потом уж (не в уличном же платье!) вый358
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4