на плечи, получилось немного театрально, но не могло и Дмитрия не захватить волнение этой большой минуты — Наконец-то я слышу речь не мальчика, по мужа Расти большой.— Сухие губы поцеловали в лоб. Ольга Владимировна позвала к столу Четыре тарелки янтарного куриного бульона излучали огненное дрожание Дмитрий ел молча. Болела голова. Было неловко за вчерашнее. Его обычная застенчивость проснулась в нем — Александр Александрыч,— спрашивал между тем Саша,— теперь занятий в литстудии не будет, наверно, до осени. — Наверно, наверно,— поддакнул мурлыкающий басок. — В этом году стало ходить много новых: Золуш- кин вот, Ваксберг, Садовникова... — Между прочим, породистая девчонка. Но я таких знаю Такие — только под венец. — Да, да,— подхватил Саша,— рассказывают, что она чуть не зарезала одного аспиранта. — Зверь, а не девчонка. Грузинских, княжеских и русских рюриковских кровей. Но стихи пустейшие Дамское рукоделие. Между прочим, у меня лежит панка с ее стихами. Ты ведь, Саша, знаешь телефоны всех краси вых девушек. — Д5-18-11,— незамедлительно выпалил Саша. — Да, да.— Поэт встал, чтобы сходить в кабинет и записать там номер телефона,— Но вы, молодые люди, имейте в виду — такие только иод венец. Я знаю Впрочем, постой, постой. Это вы ведь, Золушкин, сади лись однажды с нею в «Победу» с шашечками? А мы его учим. Дмитрий сначала не слушал разговора мужчин про какую-то неизвестную ему породистую девушку. Но последние слова Горынского заставили его с лихорадочною быстротою и четкостью вспомнить, восстановить все, что уже было сказано про нее. «Д5-18-11, кажется, так они говорили. Кажется, не ошибся». Переспросить потом номер телефона у Саши, что было бы проще простого, Дмитрий ни за что бы не смог. — Ну, как тебе этот рыжий мальчик? — спрашивал Алек сандр Александрович у своей жены, когда Дмитрий и Саша ушли. — Этот мальчик, эта рыжая лопоухая крошка себе на уме. Уж я-то в вас, в мужиках, понимаю. Ты видел его мешок? Думаешь, это солдатский, где хранятся сухари 325
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4