больше ничего. Какое может быть неувольнение, если она будет ждать. Разве так может быть? Но пришел нужный день, Дмитрий почувствовал всю неумолимость, всю непреложность происшедшего. Не оттого он мучился, что не увидится с ней и таким образом не получит радости для себя, а оттого, что она ведь будет ждать. Она будет ждать, а его все нет и нет. Она обидится, посчитает его болтуном и ничтожным человеком. Потом, когда-нибудь после шести недель, не захочет с ним разговаривать. К шести часам вечера Дмитрий, зная, что идет в увольнение сержант Рощин, составил план. Он нашел Рощина в курилке, тот накладывал на свои сапоги последний блеск. — Слушай, ты куда сегодня идешь? — Ну куда, куда. Сам знаешь, куда в увольнении ходят. А что, поручение какое? — Есть одно дельце. — Нет уж, уволь. Моя ждет не дождется. Теперь небось под мышками моет и одеколонами мажется. Мне каждая минута дорога. — А... У тебя все одно на уме. — А у тебя разве не то же?— сердито спросил Рощин.— Или, может быть, поручение твое — купить папирос в гастрономе? Дмитрий даже не обиделся, настолько у него и правда было другое, а не то, о чем говорил теперь Рощин. Этот Рощин был старше Дмитрия, опытнее, а главное, слыл среди солдат отчаянным бабником, может быть, благодаря тому, что каждый раз после увольнения рассказывал в курилке нагло и цинично все, что удалось ему час или два назад. Он, верно, почувствовал смущение Дмитрия и теперь, продолжая складывать бархатную тряпочку и убирая ее в карман, говорил: — Знаем мы эти вздыхания. Эти голубые грезы... Полет фантастики. Все равно к одному придет. А я, брат, нет. Я люблю проще. Раз я иду, значит, мажься одеколоном. Придешь к ней, а ей будто нездоровится — в кровати лежит. Знает, что каждая минута дорога. Потянется этак сладко с выгибом... Схватишь ее в это время на самом выгибе... Э, да что вы, сосунки, понимаете. Вон проси Кузнецова, он тоже в город идет. И тоже вроде тебя — теленок. Этому в городе делать нечего. Рад будет твоему поручению. Зачем увольнение дают таким? Ефрейтор Кузнецов взялся было за поручение с радостью. — Значит, зайдешь в подвал, там будет народ,— разъяс298
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4