— Показать я вам ничего не могу. Несколько дней назад я уничтожил все, что у меня было. — Уничтожили?—с новым интересом спросила Галина Николаевна.— Зачем? — Понял, что никуда не годится. — Да... Ну что же, допустим... У нас руководит студией Александр Александрович Горынский. Я скажу ему о вас. Как он решит, так и будет А сейчас идите в Голубой зал Там, наверно, уж собрались. Путешествие по красной ковровой дорожке продолжалось. Ни одного человека не было видно в коридоре, таком длинном, что даже сужался, сходил на нет в затененной дали Попалось расширение: квадратная площадка, круглый стол и кресла вокруг него. Здесь было светлее, и Дмитрий увидел, что носки сапог запылились, к тому же кто-то наступил в троллейбусе, и теперь — пятно. Он отошел в уголок площадки, достал из заднего кармана брюк аккуратно сложенную бархатную тряпочку, почистил ею то один сапог, то другой. Потом достал завернутый в тряпочку небольшой кусочек воска. Нарисовал им на носках сапог решеточки и решеточки те расчистил бархатной тряпочкой. Матовые абажуры загорелись но четыре в каждом сапоге. «Теперь порядок». В самом конце коридора снова расширение. С площадки небольшая деревянная лестница повела к дверям зала. Первое, что бросилось в глаза,—голубизна. Голубые, обитые бархатом стены, голубая бархатная мебель, голубые сумерки за огромным, во всю противоположную стену, окном, прошитые золотыми нитками предвечерних московских улиц. Во всю длину зала, посреди его — грандиозный стол. С одного конца к нему приставлено тронообразное кресло, а вдоль по обеим сторонам — голубые бархатные кресла помельче. Бумага стопками, карандаши остро заточены. Несколько чернильниц под бронзовыми колпаками. То ли здесь будет занятие литстудии, то ли начнется тегеранская конференция. За столом сидело уже человек пятнадцать. Видимо, время подошло и все, усевшись по местам, ждали, когда войдет руководитель. Так что когда дверь открылась и возник на пороге рыжий детина, все как один повернули головы и внимательно смотрели, как он идет по ковру и как он растерялся —куда же ему пристроиться? Дмитрий и правда растерялся, увидев сочетание роскоши и блеска с подчеркнутой строгостью. Среди лиц, повернув290
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4