ночью, в темноте, она осторожно выбиралась из убежища, приобретала свободу. Геля грезила. Разные это были грезы. Она любила тогда весь мир. Она делала тогда что-то очень хорошее Зое, она мучилась от сознания своих дневных поступков, неправильных или равнодушных. Ночью же она жалела маму. Она понимала, что ей тоже не легко и не просто, одной, молодой еще и красивой. Что не бывает в доме мужчин только из-за нее, из-за Гели. Эта жертва со стороны матери мучила больше всего. Геля ненавидела эту жерту и боялась ее. Было предчувствие, что когда-нибудь за эту жертву спросится по большому счету, что жертва-то эта и есть главная решетка и главные стены ее моральной тюрьмы. В университете Геля начала писать стихи. Это были типичные стихи филологички. Их ведь всегда отличишь и выберешь из десятков других стихов. Умные, с точными формулировками, как бы чем-то интересные, но в сущности выхолощенные, рассудочные, бескровные, они отличались от настоящих стихов так же, как бутафорная глиняная разрисованная колбаса за стеклом витрины отличается от куска сочащейся жиром, расточающей ароматы чеснока и мяса колбасы. Стихи поощрялись Елизаветой Захаровной. Геля стала бывать в поэтической студии МГУ. Там, в полуподвальном помещении студенческого клуба (угол Герцена и Моховой), она и увидела Сергея Страхова. Темноволосый, с дерзкими серыми глазами, он не выманивал Гелиной души из ее глухого убежища хлебной корочкой пламенных слов и взглядов. Будучи опытным, он не мудрил, не плел сетей, но вошел в жизнь Гели смело, широкой походкой недавнего фронтовика. Сергей был из московской интеллигентной семьи. Писал диссертацию, и Елизавета Захаровна всячески привечала и обласкивала Сергея. Она даже нарочно уходила куда-нибудь, когда он бывал: пусть поворкуют наедине. Южная кровь не дремала в Геле. Воображение ее не было целомудренно еще с девчоночьих лет. Поэтому Сергей, когда впервые поцеловал Гелю и когда Геля задрожала и судорожно обвила его шею, успел подумать, что церемониться тут не надо. А Геля как будто поддавалась. Позволила расстегнуть кофточку, пустила руку на грудь. Ее состояние похоже было на обморок. Испугалась она в последний момент. Рванулась, пытаясь оттолкнуть, сумела перевернуться на бок. Остановиться Сергей уже не мог. 278
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4