говорил. Только она все не надо да не надо. А нынче как подменили, сама целует, рук не отводит. Потрогай ладонь, слышишь, какая горячая — целый вечер за пазухой держал. Под конец смотрю, обмякла моя Саня, что хочешь делай. Тут-то все и произошло. Потом-то уж она плакать начала. Гриша засмеялся чему-то своему вспомнившемуся. — Хочешь, расскажу, как все это... В подробности... — Не хочу... На свадьбу только позови, не забудь. — На какую свадьбу? Придумаешь тоже. Да какой я жених, если до прошлого года штаны на одной пуговке носил. Нет уж, я теперь баста. — Что — баста?— насторожился Митя. — Не пойду с ней больше, а то и греха наживешь. — Ну-ко встань. Гриша, не поняв, в чем дело, поднялся. И тот несостояв- шийся удар гитарой по углу амбара присовокупился, значит, к ярости и силе сегодняшнего удара. Гришу будто ударили по поджилкам, брякнулся на черную мокрую траву. Они дрались долго, молча и сосредоточенно, не уступая друг другу, стараясь попасть непременно в лицо. Дрались лучшие дружки Гриша и Митя... Так в эту ночь одновременно, каждый по-своему, они стали мужчинами. На другой день Митя уехал в город. Перед уходом в армию ему не удалось побывать дома. С тех пор он не видел ни родного Самойлова, ни Гриши Тимкина, ни Шуры Куделиной. Незлобный смех отделения: «Что он рыжий, что ли, чтоб девушки у него не было»— разбередил рану. К столику дежурного по роте Дмитрий подошел злой. До смены оставалось полчаса, и этот срок казался большим. «Сдам дежурство, приму душ, и спать. А чего там? После наряда положено». Но в следующую секунду пришлось забыть про усталость. — Рота смирр-э! По коридору в сопровождении адъютанта двигался командир полка. — Товарищ полковник, в подразделении капитана Крошкина — личное время, дежурный по роте сержант Зо- лушкин. Отрапортовано было хлестко, с решительным взглядом прямо в глаза полковнику. Не отнимая руки от козырька, Дмитрий следовал за командиром полка, приотстав, как 265
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4