Появились названия: Долгий омут, Барский омут, Черный омут. Здесь река и втекла в мое детство, чтобы стать едва ли не главным в биографии. Ничто не влияет так сильно и так решительно на формирование детской психологии, как река, протекающая поблизости. Первый друг, первая игрушка, первая сказка — все это она, река. Не велика, не знаменита Борща. Мало связано с ней легенд. Но неужели это так уж плохо, что никогда и никто не утопился в реке. Для славы нам нужно, чтобы бросали в воду царевен, чтобы обманутые красавицы прыгали с крутых берегов. Мы почитаем кровожадного и бесполезного орла и равнодушны к какой-нибудь там овсяночке, или пеночке, или мухоловке, спасающей наши сады и наши леса. И вот уж сама кровожадность орла, сама его жестокость становятся ему в достоинство, воспеваются в стихах, песнях и в поэмах. А между тем еще Салтыков-Щедрин предупреждал, говоря, что орел — птица прежде всего хищная. К голосу классика можно было бы и прислушаться. Что ж трудолюбивая овсяночка, разве мы хвалим ее за то, что, крохотная, она уничтожает пуды всевозможной нечисти, или разве мы жалеем ее, когда настигнет, убьет, растерзает хищная птица. Нет, чтобы завоевать наши симпатии, нужны обязательно крючковатый нос, гордая посадка головы и жестокость во взгляде. Это — мы уважаем. Вот и Борща моя трудится неустанно за веком век, принося радость и пользу людям. А главная радость от нее детишкам. Как птица овсяночка, не поражает Борща своим величием. Ольха да кувшинки, перламутровые ракушки да пескари, ветлы да черная глубина омутов. А то еще осыпаются на воду белые черемуховые лепестки, медленно уплывая вниз по течению. Я еще помню, как можно было голыми руками наловить в Борще корзину рыбы. Великое множество водилось здесь голавлей, окуней, ершей, плотвы, гольцов, ельцов, пескарей, язей и иной рыбешки. На моей же памяти завелась в Борще щука. Где-то в низовьях (кажется, под Шаплыгином) нарушилась мельничная плотина, и в водополку, по большой воде, пожаловали первые гостьи — пошли по деревням недобрые слухи. Однако долгое время воочию никто ничего не видел. Наконец сосед Костя, постарше меня лет на пять, пригласил вынимать вершу. Дело было под Бродовской Лавой. Приподнял 146
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4