ка. Постепенно число детей около женщины увеличивалось, и, наконец, собрались все шесть ее сыновей-богатырей. Старшему было не больше десяти-двенадцати лет. Я все боялся задать главный вопрос: здесь ли начинается река Борща. Вдруг скажут: «Что вы, не знаем никакой Борщи и вообще никакой реки здесь нет». Почему они сами молчат о том, что у них начинается река. Ведь не в каждой деревне начинаются реки? Наверно, и правда здесь ничего нет. Откуда я взял это Бусино? Из детства, из рассказов отца. Но мало ли чего может рассказывать отец ребенку. Тоже и сказками потешают детей. Земля, покрытая высоченной густой травой, уходила вниз полого, но глубоко. Противоположный берег оврага поднимался стремительнее и круче. А на дне оврага, в лиловых сумерках, начали появляться белые, как вата, клочья тумана. Туманные озерки сливались, вытягиваясь в ленту, и, наконец, овраг до половины заполнила плотная белизна. Это обнадеживало. Такой туман не мог родиться в простом овраге. Он мог родиться лишь в том случае, если там на дне, в травах, пробирается речная вода. Совсем стемнело, когда пришел отец шести сыновей — колхозный бригадир, молодой мужчина в вылинявшей и выгоревшей гимнастерке. Он повел нас на ночлег. В избе, куда мы пришли, было еще темнее, чем на улице. Однако темнота не могла скрыть того, что горница прибрана плохо, на столе возвышается гора свежена- рубленной махорки, и хозяин, округлобородый старик, сгребает махорку в фанерный ящик. Тут же на столе валялось множество листочков от численника, предназначенных на цигарки. Керосиновая лампа трепетно осветила горницу, и мы увидели, что у старика красные слезящиеся глаза и до черноты закоптелые пальцы. Старая женщина, вздувшая огонь, оглядела нас всех и остановила на мне странный, долгий, вопросительный взгляд. Потом она вышла, но тут же вернулась, начала хлопотать с самоваром, а я то и дело ловил на себе ее взгляды, от которых становилось жутко. Сначала во взгляде ее был немой вопрос, потом почти мольба, потом осталась одна лишь боль. Тогда я осмелился, спросил ее, почему она на меня смотрит, может, где-нибудь видела раньше? — Думала, сын вернулся, да поначалу не открываешься. Сын у меня был — две капли с тобой. Тринадцать лет 143
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4