За ужином в чайной мы разговорились, как старинные друзья. Сергей Куприянов (в дальнейшем Серега) тоже пустился путешествовать. А так как и ему и нам было все равно, в какую сторону двигаться, то мы и решили объединиться, тем более что он очень просился. Так нас стало трое. Серега рассказал, между прочим, что в Кольчугине наконец-то разразилась гроза с ливнями. Она полила жаждущие колхозные поля и между делом разбила и сожгла городскую прокуратуру. После знойных томительных дней мы вступали в полосу освежающих гроз и ливней. ДЕНЬ ДВЕНАДЦАТЫЙ По утреннему холодку, бодрым, спорым шагом, мы не заметили, как отмахали километров восемнадцать. Небо, ранее либо совсем безоблачное, либо все в торжественных золотистых облаках, теперь то тут, то там начинало вдруг наливаться синевой с багряным оттенком. Синева густела, темнела, ширилась. Оттуда тянуло свежестью, там шла гроза. Мы, правда, еще не попали ни под один хороший дождь, но нужно было ждать и нам. Деревянный мост отражался в речке, заросшей кувшинками и прочими водяными травами. Налево от моста уходила к старинному парку тихая зеленая заводь. Направо — горел под солнцем мельничный омут. Мы долго смотрели с моста в воду на снующую в зарослях рыбешку, пока негромкое стучание мельницы не привлекло нашего внимания. Пошли посмотреть, что делается внутри. Внутри мельницы весь пол был уставлен мешками с мукой. В пыльном и пахнущем мукой полумраке сначала ничего не было видно, потом шевельнулась тень, и, приглядевшись, мы увидели человека, ловко завязывающего мешок. Он подошел к нам, ближе к воротам, к свету, и оказался худощавой женщиной лет сорока, со спокойным, седоватым от муки лицом. — Мешки-то все ваши? — спросили мы, чтобы что-нибудь спросить. — Все мои. Троица скоро, нужно белой мучки смолоть. Здесь очередь — не добьешься, каждому нужно. Теперь вот очередь моя. Одним словом — мели Емеля, твоя неделя.— На серой мучнистой маске сверкнули вдруг белые мо112
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4