дывается по первому прочтению. Читатель скорее заметит, если что- нибудь вычеркнуто в книге по сравнению с журналом, нежели что-нибудь добавленное. Так что я не льщу себя надеждой, будто теперь опубликованные полностью, в первозданном виде «Проселки» произведут новое впечатление, но все же можно понять желание автора возвратиться наконец к первому, подлинному варианту книги. В первое время в читательских письмах сквозил мотив: автор должен пройти по второй половине Владимирской области и написать вторую книгу «Проселков». Слава богу, я вовремя сообразил, что когда пишется продолжение книги, то получается не новая книга, но просто первой книги становится в два раза больше. Теперь проскальзывает иногда в письмах новая мысль: пройти по прежнему маршруту и посмотреть, как все изменилось там и в какую сторону. За эти сорок с лишним лет. Можно и не ходя сказать, что того подъема, того крутого подъема сельского хозяйства, о котором писали газеты, на который надеялись люди, не произошло. Правда, колхозники стали получать зарплату (и приличную по нашим условиям), что они из колхозников превратились в наемных сельскохозяйственных рабочих, но в целом уровень земледелия упал еще ниже, деревня окончательно опустела и выветрилась, мертвые храмы окончательно доразвалились, земля зарастает крапивой и разными сорняками, уцелевшие дома в деревнях скупают московские художники (вообще городские люди, «дачники») вовсе не из стремления заниматься земледелием либо скотоводством. А всего на российских просторах, говорят, восемьсот тысяч пустых домов, кроме тех, что уже сломаны и земля под ними запахана. Но опять же, и в запаханном виде зарастает осотом и аптечной ромашкой. Отреставрировали Суздаль, сделали его туристическим центром. Деревянную церковку из с. Глотова, которую я первым обнаружил, ходя по «проселкам» (см. в книге соответствующие страницы), перенесли в Суздаль, и теперь она стоит на территории музея-заповедника. Так что можно, можно было бы найти много разных изменений на пройденном маршруте, но это все равно, как если бы все время подмалевывать портрет человека или ретушировать фотографию, по мере того как изменяется с возрастом оригинал. Фотографии говорят о зафиксированном моменте, о вчерашнем дне, но поэтому-то их и хранят. Теперь о романе «Мать-мачеха», написанном в 1964 году. Он публиковался в журнале «Молодая гвардия», когда главным редактором этого журнала был (царство ему небесное!) Анатолий Васильевич Никонов. Надо сказать, что к тексту отнеслись тогда в журнале бережно, но все же уговорили меня убрать главный сюжетный ход. В кинематографе это называют сценарным ходом. Считается при этом, что если нет «сценарного хода», то нет и фильма. Приведем один только пример. Влюбленные мужчина и женщина потерялись в современной суете кишаще7
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4