«Последнюю горстку муки истратила, больше уж ничего и не осталось. До нового хлеба не на чем и тянуть. А ведь — дети. Ну, тебя еще не было. Мария только что народилась, Виктору три годочка, Николаю — шесть, Катюше — одиннадцать, Валентине — двенадцать, Тоне — тринадцать, Клавдии — пятнадцать. Сколько ртов... Ну, нынче еще поедят, а завтра? Завтра тоже есть захотят. Вдруг видим, едут какие-то чужие люди через село. Три подводы. Остановились около нашего дома, спрашивают: — Где тут Лексей Солоухин живет? — Здесь живет. Тогда с одной подводы сваливают они два мешка муки. — Это вам из Полтавы. —Да как же так? — Очень просто. Ездили мы на Украину за мукой. Спрашивает у нас один человек на краю Полтавы: “Чьи будете?” — “Владимирской губернии”, — говорим. “А не слышали ли вы такого села — Алепина?” — “Как это не слышали! В двадцати верстах от нашего села. Через Алепино ехать придется”. Ну, этот человек и попросил нас взять для Лексея Солоухина два мешка муки. Брат будто бы Лексею-то, правда ли? — Правда, правда... — Тогда получайте, довезли. — До нового хлеба дотянули, — говорила мать. И добавляла, поднимая глаза к небу: — А ты говоришь — Бога нет...» Но и правда, сколько же тут всего переплелось! В последний критический день, в день отчаянья, — сваливаются на траву около дома два мешка муки из неведомой Полтавы. Мужики на телегах пробрались туда, в Полтаву. Надо, чтобы они попались на глаза 308
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4