всю остальную жизнь они прожили в Полтаве в скромном беленьком доме, то есть в мазанке. Звали ее Татьяной. У них был сын Женя, красавец (сужу по фотографии), как это часто бывает при смешении двух, пусть и самых близких, родственных кровей. Он, военный летчик, погиб в самом начале войны. Наши, отступая, не успели взорвать в Калинине мост через Волгу и задним числом отчаянно пытались его разбомбить. Ну, а немцы уж по-настоящему его охраняли. Над этим-то мостом в числе многих и погиб Евгений Михайлович Солоухин, красивый молодой парень из Полтавы. (По иронии судьбы этот старый и красивый мост — украшение бывшей Твери — мне впоследствии как поборнику старины пришлось отстаивать перед калининскими властями, все время намеревавшимися его сломать.) Но мы слишком перескочили во времени. В последние предреволюционные годы и в первые послереволюционные годы в нашей семье просто знали, что где- то в Полтаве живет в мазанке дядя Миша, а Полтава эта для маленького села, затерявшегося среди Владимирского ополья, казалась, наверное, за тридевятью землями, за семью морями, и, конечно же, на Голубчике моему отцу (как езживал он в гости на Пекшу к дяде Саше) никогда б не доехать. В первые послереволюционные годы большевики, захватив власть в стране, и дабы удержать эту власть, отняли у крестьян весь хлеб. Это называлось продовольственной политикой. Смысл ее заключался в том, чтобы весь хлеб сосредоточить в своих руках и, распределяя по своему усмотрению, тем самым держать население в покорности. По всей стране начался голод. И вот рассказывает Степанида Ивановна: 20* 307
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4