то самое и не может быть ничем иным. Поворачивая голову, я уже знал, что именно увижу. И тем не менее я не поверил своим глазам. С другого конца села, над самыми крышами домов, летели огромные (оттого что так низко), неправдоподобные, как это могло бы быть только в сновидении, длинношеие птицы. Они летели без четкого строя, просто широкой стеной, как если бы галки или вороны, но нет, это были не галки и не вороны. Колокольня разделила было их стаю на две части (справа и слева), они быстро миновали ее, а тут как раз — наш дом, его железная крыша и кирпичная печная труба. Птицы как-то все сразу накренились на одно крыло и пошли кругом, виражом, воронкой, водоворотом над крышей и над трубой. С каждым кругом они поднимались все выше и одновременно понемногу сдвигались к югу. Высыпали из домов люди. Помню, что сосед Александр Николаевич кричал: «Журавли, журавли... девятнадцать!» Соседка Маруся Кузова почему-то начала считать их круги: десять, двенадцать, четырнадцать... Я не мог считать ни птиц, ни кругов. Я смотрел и не верил тому, что вижу. Выбежали и сестры. У Катюши на глазах — слезы, от волнения, что ли, и от сопоставления вчерашнего разговора с этим зрелищем, а Тоня сказала, как отрезала, в своей манере: — Ну вот, а ты говорил... Но все-таки, что же это такое было? 7 В Караваеве праздновался Успеньев день, а в маленькой деревеньке Брод («на Броду» — говорится в 264
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4