— Летает. Программу четвертого витка выполнил полностью. Но все-таки получается немного странно, думал я, снова выезжая на полевую дорогу. Герман Титов, имени которого вчера не знал никто, а сегодня узнали сразу все: и дядя Петр, и мой избач, и люди, живущие на Камчатке, и люди, живущие на других материках, — этот Герман Титов — мой современник. Он, вероятно, помоложе меня на несколько лет, но в общем-то мы с ним люди одного поколения, одного времени, одной страны. И вот два современника в одни и те же часы делают два непохожих дела: один летает в космосе, выполняя программу пятого витка, а другой пробирается по полевой дороге, чтобы выпросить у старухи древнюю почерневшую икону. Подожди, не будем судить поспешно. Отбросим причуду, страсть собирателя, ибо тогда нужно будет противопоставлять Герману Титову и рыболова, сидящего с удочкой и старающегося поймать ерша. Оставим только то, что это икона, живопись, и не какая- нибудь, а старинная живопись. Короче говоря, искусство. Что ж, тогда противопоставление, пожалуй, не получится столь невозможным и уничижительным для меня. С одной стороны — наука, с другой стороны — искусство. С одной стороны — точные и холодные расчеты, кибернетика, математика, электричество, с другой стороны — красота, интуиция, душа и цветенье души. Искусство — то и есть цветенье человеческой души. Нет, цветенье души — любовь. А искусство — уже результат цветения. Спелые плоды, в результате цветения происшедшие. Наука размягчает в одну секунду тонну крепкой стали, а искусство делает человека чуть-чуть добрее. 188
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4