Младенца». Только вот исполнена в плакатной технике на бумажке. А рамка, представьте, позолочена, резные цветочки, миниатюрные кисти винограда — растительный орнамент. — Куда она подевалась? — бормотал избач, заглядывая под шкаф, под кровать, за печку и под сундук. — Рама от нее висит, я плакат вставил. Наверное, спрятала жена. К следующему вашему приезду я ее обязательно отыщу. Значит, когда вас ждать в наши края, на той неделе? Накатанные проселки с клеверами по сторонам то прямо, то вкось летели навстречу и бросались под колеса машины. Я пускал ее легко лететь под уклоны, круто вздыбливал на пригорках, оставлял сзади себя паническое кудахтанье разбежавшихся кур. Я снова ехал в село, где живет избач, который обо всем уж, наверно, договорился с дядей Петром, и обратно я буду ехать обладателем желанной иконы. Мне захотелось пить. Как раз попалось село. Я остановился около двухэтажного с кирпичным низом дома под вывеской «Чайная». В этом заведении оказался к моим услугам застарелый лимонад. Пить его я, конечно, не стал, а попросил у буфетчицы стакан чистой колодезной воды, которую и выпил с большим удовольствием. Вдруг громко левитановским голосом заговорило радио. Я вопросительно посмотрел на буфетчицу. — Вы разве не знаете? Вот уже два часа в космосе летает советский человек Герман Титов. Теперь в каждой деревню я останавливался и спрашивал у первого встречного человека: — Как? Первый встречный человек, не переспрашивая, о чем идет речь, отвечал: 187
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4