— Как это в чем? Очень даже большая разница. Это помещение мне дали под склад. Значит, должен я его освободить или нет? — Допустим. — Ну и, чтобы долго не возиться, я решил одним махом. Нарядил бригаду плотников с топорами. Топоры у плотников сами знаете — огонь. Они мне за полдня все, что было внутри, превратили в мелкую щепку. — Когда это случилось? — Говорю, вчера. Говорю, позавчера бы вам приехать. Все еще стояло на месте, и все было цело, как новенькое. — Щепки вывезли? — Нет, — обрадовался председатель. — Щепки еще на месте. Ни одной щепочки не вынесено, все лежит посреди церкви. Помолчали. — Я ведь не думал, что это кого-нибудь еще может интересовать. По интонации, с которой были произнесены эти слова, я понял, что председатель искренне жалеет о случившемся, тем более, что все тут еще вчера зависело от него, а теперь уже больше ни от кого не зависит. Вообще по отношению к иконам я склонен разделить людей на четыре неравные категории. Первые люди — богомольцы и богомолки, для которых икона — вещь святая, над ней нельзя надругаться, ею нельзя даже любоваться, как просто красивой вещью, без религиозного отношения, ее нельзя продавать и выносить из дома. Вторые люди — иконоборцы. Эти люди убеждены в том, что религия должна быть искоренена, и притом 120
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4