По-прежнему спорным остается вопрос: если поэт или прозаик много переводил с других языков, правомочен ли он эти переводы издавать отдельной книгой под своим именем? Иногда мы чувствуем, что это выглядело бы по меньшей мере странно, иногда нам это кажется естественным и нормальным. А если так,— где же граница странного с естественным и что именно, превращает странное в естественное? Стихи Лермонтова «Воздушный корабль», «Горные вершины спят во тьме ночной», «Они любили друг друга так долго и нежно» мы всегда встречаем в книгах Лермонтова и считаем стихами Лермонтова, хотя указано соответственно, что это из Цедлица, из Гете, из Гейне. У Пушкина есть «Песни западных славян». «Песнь о Гайавате» Лонгфелло включается в издания Бунина. Но все же было странно видеть: Лозинский. «Божественная комедия». Из Данте Алигьери. Кривцова. «Домби и сын». Из Диккенса. Есть какая-то во всем этом едва уловимая грань, которая определяется, может быть, в первую очередь жанром. Имя переводчика полнее сливается с переведенной им поэзией, со стихами. Итак, мы приходим к главному — к выбору, к отбору стихов. Поэт берет у другого поэта не все подряд, а то, 5
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4