Горох об стенку. А где понятия, самые первые, необходимые, элементарные понятия о добре и зле? Положим, твой кумир, твой любимый поэт В. Маяковский написал для детей «Что такое хорошо и что такое плохо». Но и тут — голая информация. Только для головы. Сопереживания же нет. Разбудить сострадание в детском сердце —великая задача поэзии. Нам, ну, не нам, детям, нам, когда мы были детьми, жалко сироту, бредущего в морозный вечер по пустой деревенской улице. Мы болеем за него душой. Мы радуемся, как будто это не он, а мы сами попали в теплую избу старушки. Но где же момент сострадания в стихах Маяковского? Его нет. Ноль. Вот я и ткнул носом замминистра в «Родную речь», во всех этих Барто, Маршаков, Хавкиных. Пусть почешет в затылке. —Думаешь, дошло до него? —Дошло, не дошло, а говорить надо. Что-нибудь да дойдет. Не до него, так до другого. Как говорила Жанна д’Арк: «Если не мы, то кто же?» Согласимся, что никто, кроме нас, ничего такого не скажет. Значит, должны говорить мы. Должны! Между тем Лиза долисталась в книжке до стихотворения Блока о вербочках и спросила, помню ли я его. —Конечно, помню, даже и наизусть. —Прочитай,—потребовал Кирилл —Внимание, все слушают Александра Блока в исполнении Владимира Алексеевича. —Ну... как там... Мальчики и девочки Свечечки и вербочки Понесли домой. Огонечки светятся, Прохожие крестятся, И пахнет весной. Ветерок удаленький, Дождик, дождик маленький, Не задуй огня. Воскресенье вербное, Завтра встану первая Для святого дня. — Чудо! —сразу взвился Кирилл —Какая трогательность, какая душевность, какая светлота! Лисенок, кинь из современных детских стихов, чтобы подчеркнуть. —Стоит ли после таких стихов? Портить... —Для озлобления. Кинь! Лиза, как всегда, ко всему готовая, сказала: —Ну вот, хотя бы Маршак. Классик детской литературы: 80
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4