За святое дело. За Россию. За Русь. За милую Родину, истерзанную темными силами. Да я... Господи... Мертвым лечь, если надо!.. Я не первый воин, не последний, Долго будет Родина больна. Помяни ж за раннею обедней Мила друга, светлая жена! Тут спазм перехватил мне горло, но это был не спазм горя, не печали, но спазм боевого восторга, точно и впрямь сейчас опять развернется надо мною светлое знамя, и я в составе головного полка вырву из ножен обоюдоострый тяжелый меч. Опять над полем Куликовым Взошла и расточилась мгла, И словно облаком суровым Грядущий день заволокла. Не просто суровым облаком, а тяжелым, беспросветным мраком, растянувшимся на долгие десятилетия унылого рабского существования, влачения судьбы, покорности и постепенного угасания. За тишиною непробудной, За расстилающейся мглой Не слышно грома битвы чудной, Не видно молньи боевой... Тихо-то тихо, темно-то темно. Но есть еще живые люди, есть еще живые сердца, бьется еще пульс России. «Еще польска не згинела, пока мы жиемо». Может быть, безнадежным окажется пробудить ее от сна, а тем более воскресить ее силы. Но. Но. Но... Но узнаю тебя, начало Высоких и мятежных дней! Над вражьим станом, как бывало. И плеск и трубы лебедей. Не может сердце жить покоем, Недаром тучи собрались. Доспех тяжел, как перед боем. Теперь твой час настал. Молись! Настал и мой час. Настала моя пора выходить на линию огня. Я погибну, конечно, но погибну за Россию, погибну как русский. Это будет прекрасно. Я не первый воин, не. последний. Долго будет Родина больна... И можно было не повторять уж последующих, завершающих строк, они и так звучали, пели, ликовали во мне. 346
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4