Как взрыва атомного глыба, Сменясь, двадцатый рухнет век. Ни сожаления, ни страху, И —даль не в даль, и ширь —не в ширь, И каторжанкою на плаху Склоняет голову Сибирь. В своем решении угрюма, В своем неистовстве строга, Как скит безумца Аввакума, Пылает пленная тайга. Полуотравленная газом, По нефтяным болотам вплавь Куда ты рвешься, где твой разум? Взгляни в себя разумным глазом. Нельзя же все богатства разом, Чуть-чуть грядущему оставь! Во все времена всякая уважающая себя страна торговала своим добром. Но торговала она излишками своего добра. Никогда еще не было так (кроме колоний, которые действительно ограбляли), чтобы своему народу даже и не показывали, а за границу сплавляли подчистую в огромных количествах *. Меха и нефть, лес и газ, несчастных уссурийских тигров, которых и осталось-то единицы, осетрину и раков, икру и крабов, мараловые панты и женьшень, бобровую струю и алмазы, малахит и бирюзу, серебро и янтарь, бараньи кишки и рога сайгаков, романовские овчины и среднеазиатский каракуль, бобры и медвежьи шкуры, перепелиные яйца и горный хрусталь, все уральские самоцветы, коньячные спирты и хлопок-сырец, шелк и лен, гагачий пух и облепиховое масло, байкальский омуль и со- свинская селедка —все, все скорее на золото, на валюту! На внутренний рынок идут только жалкие крохи, только то, что у нас не покупают за границей. Если же покупают, то трудящимся, о благе которых будто бы день и ночь заботится правительство, ничего не перепадает **. * В Ташкенте в ЦК (была беседа) узбеки не то похвалились, не то упрекнули, что ежегодно они отгружают 7 000 000 каракулевых шкурок. — Куда? —спросил я. —К вам. —Но я не видел никогда ни одной шкурки. —Это все идет на мощь государства,—заявил работник ЦК. Это идет в прорву, а не на мощь. И потом, что такое мощь государства? Это —укрепление системы выкачивания шкурок из Узбекистана (Туркмении, Таджикистана). ** Леонов с его огромной выразительностью сказал так: «Живем как в прямой кишке —все на выброс!» 261
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4