пальце. Личность. Или вот он идет независимой походкой потрудившегося моряка, докера, шахтера, кепка на голове, шарф завязан в виде галстука на итальянский манер. А ну- ка, поставьте их в очередь. За хлебом, за баночными селедками, за пивом, за колбасой —все. И нет уже уверенной осанки, нет уже дерзости во взгляде, нет личности, а есть бедолага, стоящий в очереди. Возьмите сферу обслуживания. Продавцы на покупателей кричат, покупатели отвечают им тем же. Таксисты грубят, официанты работают, словно делают одолжение. Все это нехотя, как-нибудь, без любви к своему труду и без уважения друг к другу. И это благо? И знаете, что я вам скажу? У нас нет людей, которые были бы довольны. У нас всеобщее недовольство, от членов правительства до последнего работяги. Все чем-нибудь недовольны. Присмотритесь, вникните, вдумайтесь. Нет, конечно, недовольство, то есть неудовлетворенность собой, своим делом и миром,—это, если хотите, двигатель прогресса. Я говорю не о такой неудовлетворенности, а о повседневном мелочном, низменном недовольстве. И вот какая еще характерная черта нашего общества: в нем нет человека —опять же от членов правительства и до последнего работяги,—который был бы уверен в завтрашнем дне и жил бы поэтому со спокойной душой и спокойным сердцем. Я знаю, если бы сейчас какому-нибудь рабочему митингу пручили дать отпор этому моему положению и подготовили бы ораторов через партком и местком, то ораторы громогласно начали бы меня громить и утверждать, что они уверенно идут к сияющим вершинам коммунизма по ленинскому пути, что никакое тявканье из подворотни их уверенной поступи не нарушит. Так бы оно и было. И тем не менее все они, во-первых, в глубине души оставались бы недовольны, даже хотя бы тем, что их согнали на митинг. Партком тем, что надо готовить ораторов. Ораторы тем, что надо вот выступать и потеть на трибуне. Во вторых, этот митинг не прибавил бы им уверенности в их повседневной жизни. Удастся ли, скажем, достать дочери сапоги к осени? Поступит ли дочь куда-нибудь учиться? Это мелочи. А там и крупнее вопросы: а что будет дальше? Хрущев зачеркнул Сталина, Брежнев зачеркнул Хрущева, а что ждет впереди? Какую кукурузу сеять, какие денежные реформы, какие займы, какие повышения цен, какие крупноблочные дома-скороспелки, какие закручивания гаек? Все эти обстоятельства, вечная погоня за покупками, 240
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4