* * * Ах, шоферша, пути перепутаны. Где позиция? Где санбат? К ней пристроились на попутную Из разведки десять ребят. * * * Сосчитали штандарты побитых держав. Тыщи тысяч плотин возвели на реках. Целину поднимали, штурвалы зажав В заскорузлых, тяжелых, рабочих руках. * * * Можно написать: «Тропа вела Не то на небеса, не то на Елань». Мы ж хотим без выдумок, Что жизнь нам дала, Рассказать о видимых Людях и делах. * * * Катя Соломатина кончала Первый медицинский институт... На этом месте чтец замолчал на минуту, забыв, наверное, очередную строку, а я воспользовался паузой и потихонечку начал читать: Похоронят, зароют глубоко, Бедный холмик травой зарастет, И услышим —далеко, высоко, На земле где-то дождик идет. Ни о чем уж мы больше не спросим, Пробудясь от ленивого сна. Знаем, если негромко,—там осень, Если бурно —там, значит, весна. С чем можно было сравнить впечатление? Как если бы среди погремушек запела скрипка. Как если бы среди гомона и дурно, хором исполнявшейся за столом песни прозвучал сильный голос певицы —драматическое сопрано. Надо еще иметь в виду, что они читали, выбирая лучшее из разных поэтов, я же прочитал самый рядовой, самый незаметный, проходной стишок Блока. Но вот все, что читалось, чудесным образом померкло, сникло и уничтожилось, словно электрическая лампочка, забытая с вечера, когда в окно уже ударило настоящее солнце. Мишура, латунная фольга по сравнению с полноценным, глубоко мерцающим золотом. После этих строк эста156
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4