комка», «Девушка пела в церковном хоре», весь цикл «Родина», «Сон», то есть только забыв о стихах Блока, можно всерьез восхищаться «Гренадой» или «Рабфаковкой», да и всей поэзией Светлова. Хотя, конечно, если забыть о Блоке, с десяток стихотворений Светлова производят впечатление стихов. Однажды был случайно проведен выразительный эксперимент. Сидели писатели на террасе Дома творчества в Малеевке, говорили о стихах. Немного спорили, стали читать Светлова, Гудзенко, Межирова, Алигер, Смелякова, Асеева, Уткина. Звучали профессиональные, крепко сколоченные строфы, исторгая у слушателей разные степени одобрения и восторга. Причем, как это бывает, когда стихи знают и могут читать все собеседники, шла своеобразная эстафета. Едва затихала строфа одного поэта, прочитанная одним чтецом, другой подхватывал, из того ли, из другого ли поэта, и поэзия продолжала звучать. Надо полагать, что читались лучшие стихи и лучшие строфы. * * * Они улеглись у костра своего, Бессильно раскинув тела, И пуля, пройдя сквозь висок одного, В затылок другому вошла. * * * В двадцать пять с небольшим свечей Электрическая лампадка. Ты склонилась сестры родней Над исписанною тетрадкой. * * * Ночь надвинулась на забой, Перемешиваясь с водой. Ветер мокрый и черный весь Погружается в эту смесь. * * * Но «Яблочко»-песню Играл эскадрон Смычками страданий На скрипках времен. * * * Я не знаю, где граница Между севером и югом, Я не знаю, где граница Меж товарищем и другом. 155
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4