убеждаясь, что помнит, похоже, действительно далеко не всё, постучался в дверь милицейского кабинета. В кабинете сидел за столом генерал. Увидев вошедшего Туйметова, поднялся. Пожал руку, предложил сесть. Взял со стола какой-то листок, зачитал... Это была справка о полной реабилитации отца. Ильбар Юсуфович вернулся в театр, к нему кинулись коллеги: «Что?!» Не в силах говорить от подступивших слез, Туйметов протянул им справку. Актеры молча передавали ее друг другу и, когда очередь дошла до режиссера, тот, прочитав ее, скомандовал: «Репетиция закончена! Давайте-ка снарядим гонца в магазин за исходящим реквизитом...» Под «исходящим реквизитом» подразумевался, разумеется, традиционный сорокоградусный напиток. Это был тот редчайший случай, когда даже дирекция не посчитала питие в театре нарушением дисциплины. Люди пили и плакали. От радости, так невыносимо отдающей горечью бед непоправимого прошлого. Ильбар Юсуфович показал мне потом ту справку, тот небольшой листок серой бумаги, на котором кроме строки, извещающей о полной реабилитации Юсуфа Туйметова за отсутствием состава преступления, было еще две строчки. В одной - дата смерти 1942 год, в другой - причина смерти: сердечная недостаточность. Ильбар Юсуфович объяснил мне, что и в той, и в другой строчке - ложь. «Его, конечно же, расстреляли, - сказал он, - и не в 1942-м, как здесь написано, а скорее всего, сразу после ареста в 1937-м». В 1980-е, и особенно в 1990-е годы Ильбар Юсуфович играл уже мало да, к тому же, и роли далеко не главные. Увы, не находилось для него почему-то в репертуаре театра достойных его таланта ролей. Тяжело переживая отсутствие полноценной занятости в репертуаре, Ильбар Юсуфович предпочел выйти на пенсию. Но совсем отказаться от работы в театре все-таки не мог. Доигрывал старые роли, охотно соглашался на новые, даже и самые небольшие по объему. В 90-х годах не раз в театре заходила речь о том, чтобы взять в репертуар пьесу специально на Туйметова. Все хорошо понимали, что это еще и долг театра перед «легендой владимирской сцены». Временами возникали конкретные названия пьес, где в главной роли мог бы блеснуть своим талантом актер-ветеран, строились благие планы: «Обязательно поставим!» Но до реализации ни одного из таких планов дело, к сожалению, так и не доходило. Пролетали месяцы и годы. Долг театра перед ветераном так и остался долгом. И неминуемо, увы, наступил тот момент, когда долг этот отдавать оказалось уже некому. Хорошо помню, как солнечным, ясным днем в конце октября 2000-го у меня в кабинете распахнулась дверь и в проёме её показался Ильбар Юсуфович, по-праздничному одетый, сияющий лучезарной улыбкой, под стать 78
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4