Место ей не в кухне, а в музее. В Третьяковке, в Лувре, в Эрмитаже. - Из музею были не однажды, Предлагали мне большие деньги. Так просили, так ли уж просили, Даже жалко сделалось, сердешных. Но меня притворством не обманешь, Я сказала: «На куски разрежьте, Выжгите глаза мои железом, Божью Матерь, Светлую Марию Не отдам бесам на поруганье». - Да какие бесы, что ты, бабка! Это всё - работники искусства. Красоту они ценить умеют, Красоту по капле собирают. - То-то! Раскидавши ворохами, Собирать надумали крохами. - Да тебе зачем она? Молиться - У тебя ведь есть ещё иконы. - Как зачем? Я утром рано встану, Маслицем протру её легонько, Огонёк затеплю перед ликом, И она поговорит со мною. Так-то ли уж ласково да складно Говорить заступница умеет. - Видно, ты совсем рехнулась, бабка! Где же видно, чтоб доска из липы, Даже пусть и в красках золотистых, Говорить по-нашему умела! - Ты зачем пришёл? Воды напиться? Ну так - с Богом, дверь-то уж открыта! Ехал я среди полей зелёных, Ехал я средь городов бетонных, 116
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4