венностью, с моралью человека, с нормой его поведения среди себе подобных и по отношению к ним? Должна ли существовать некая идеальная личность, чье поведение, чья нравственность, чья мораль были бы тем идеалом, такой нормой, по которой любой человек в любое время мог бы проверить свое собственное поведение, посмотреть, в какую сторону произошло отклонение и велико ли оно? Очевидно, авторитет такой личности-эталона должен быть недосягаемым для слишком изменчивого социального климата, в котором живет человечество, ибо в конечном счете может быть пересмотрена историческая и нравственная ценность каждой личности. 230 *** Наука может уничтожить гору Эверест или даже ликвидировать Луну. Но она не может сделать хоть чуточку добрее человеческое сердце. Здесь начинается роль искусства. *** Композитор делает музыку, но и музыка делает его. Точно так же любая профессия, любая работа делает своего деятеля, формирует склад его ума, души, характера и даже внешность, Леонов высказал в связи с этим мысль, что, может быть, не случайно революция делалась руками главным образом металлистов и матросов. *** Искусство нужно воспринимать дилетантски, так, как его воспринимает большинство людей — тех, для кого оно, в сущности, и создается. Но если это, конечно, не та степень, когда про Венеру говорят: «Какая-то голая баба, а кругом кусты».
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4